Жилдабыл (odl) wrote,
Жилдабыл
odl

Афанасий Никитин или хождение за три моря (с)

Афанасий Никитин пошёл за три моря в Россию, дикую, неизведанную страну,
Вкусить иноземного плена, посмотреть на святую Кремлёвскую стену,
И, если получится, не на неё одну.
Ему говорили монаси: в России и голод, и тьма египетская, почти как в Египте,
Ну, страсти.
Он плюнуть хотел на это, только не стал, пожалел слюну.

Взял самую среднюю из своих котомок, сложил в неё томик и пачку тонких путевых листов,
Пожелтевших до синевы.
Аэрофотокарту Москвы. Карту мобильного телефона.
Телефон знакомой знакомого, адрес знакомой вдовы.

Свистнул коню - конь был дорог, овёс со скидкой,
Но и это не по плечу.
Пришлось оседлать залётную птицу, вырвав перо из её хвоста.
Птица взмахнула бодро, но пролетела чуть,
Отправился пёхом, по буеракам, телепался ночами, потом устал.

Что ж, тут и будет моя Московия, многокровие и купола.
Посмотрим на местных лам, чему их учит заезжий чорт.
Вышли два трезвых стражника спросили подати и что ещё.

Спал на ночном дворе, в районе города, похожем на край села.
Гречишная муть с говядиной, брага, радио с чесноком.
Хозяин метнул, что было, на гладкий виток стола,
Афанасий припомнил молодость, когда был правильным едоком.

Отоспался, во храме встретил Феофана-лыжника, стоика, грешника.
Выменял у него азбуку на пучок ижицы.
Ведь тут неизвестно, как сложится, а уж подытоживать - стыд и срам.
Да и не нам, господи, не нам.
Стоял у стены, изучал рожицы, корчил сам,
Но не выходит, когда на руках - благолепие, а в сердце - Бедлам.

С четвёртой зарёй пришли к нему мысли, зарёванные, хоть не люби.
Он бил земные поклоны, пока те вешались над душой.
Афанасий выдал весло обеим, сказав одной: аккуратней греби.
Съел квасу с краюхой хлеба и кислою черемшой.

Они догребли совместно до двух каналов прямым углом,
Коснулись макушкой мокрой изнанки витых мостов.
Набрали в котомку склянку с морским вином,
Чугун, озаренье шпиля, и прочий металлолом -
Наутро проснулся там же, укрытый тем же сухим листом.

Он спел - Афанасий песни любил и в дудки играть мастак.
Я так, говорит, лишь горе под песенку пережду.
По морю идёт поморин, холстину с ветрами сочетав
Состав его преступлений в составе слогов и дум.

Покуда он морехода вёл в песне до берегов,
Ему показалось чудо, хоть вовсе не уезжай.
В подносе внесли морозы, соль-ветер, песок снегов
Он взял неделю - подумать, потом ответил, потом отчалил - и был таков.
Есть чудеса на свете, но они не стоят своих оков.

Вернувшись назад, в родной Египет, Афанасий не стал блажить.
Разобрал путевые заметки, доел припасённый на чёрные сутки хлеб,
Побрякушки отдал соседке.
Начал жить.
От жизни ослеп.
Tags: Митя, Философия
Subscribe

  • И снова

    И снова слякоть, ночь, Нева, Да разве могут дети юга? Не могут. Кончились слова, И виски заменяет друга, А память давит на виски, И одиночество…

  • Как это делалось в 2016

    Пусть тут повесит на всеобщем оборзении, раз уж оно есть... Совместное выступление с mitiaf на Кругах Все файлы этого выступления в…

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • И снова

    И снова слякоть, ночь, Нева, Да разве могут дети юга? Не могут. Кончились слова, И виски заменяет друга, А память давит на виски, И одиночество…

  • Как это делалось в 2016

    Пусть тут повесит на всеобщем оборзении, раз уж оно есть... Совместное выступление с mitiaf на Кругах Все файлы этого выступления в…

  • (no subject)