черенок

(no subject)

Иван Иванович Столичный
В пижаме теплой и штанах
Сидит, спокойный и приличный -
Едва не гигнулся на днях.

Его спасли и откачали,
Болит разбитая башка,
Но это мелкие печали
Печали мелкие пока.

Сидит над баночкой лекарства,
Листает фотки в Инстаграм
И чтит "К Коринфянам" и "Царства" -
Готовится к похоронам.

Рифм нет, в эфире лишь глаголы,
Блестит потертостью диван
И мысли злы и невесЁлы,
На новый год Иван не зван

Ни к тем, к кому пошел бы с банкой,
Ни к тем, к кому бы не пошёл
Холодный день нудит шарманкой,
И не понятно, в чем прикол

В чем смысл, в чем суть, не жить ли, жить ли
Любить ли, напиваться в хлам,
И радоваться в свежем твите
Тому что жив, назло врагам,

Тому, что в душе полз по стенке,
Но недополз слегка, упал
Пробил башку, подбил коленку
Но, против жизненных лекал,

Спасен был. Для чего-то выжил,
И, тих и выжат, как бельё,
Сидит, глядит на свет бесстыжий
И что-то для здоровья пьёт.

Кот нездоров - хандра и старость,
И не осталось ничего,
Что, словно бантиком, болталось,
Дразня и в жизнь маня его.

Друг другу мука и обуза -
Иван кота взял под живот
И положил себе на пузо.
Ну, здравствуй, жопа, новый год.
черенок

(no subject)

От одной твоей родинки до другой
Пальцы скользят дугой, губы следуют рядом.
Ты говоришь не надо, кожа твоя огонь
А под рукой - прохлада
Ты изучаешь стену
Вытянутая спина
Ждет как щипка струна
И на запястье вена
бьется, едва видна
черенок

(no subject)

Бешу тебя глупой фразой,
тем, что ты можешь быть разной,
я же могу паяцем,
заставлять тебя смеяться,
сердце твое биться, голову кружиться
хотеть обниматься и материться - разом
думать в стихах и прозой, чтоб, не проснувшись толком
лежать, не меняя позы, кусать футболку,
помня о том как колко, рассыпчато ты смеешься,
гнешься, плавишься, отдаешься -
и исчезаешь, если открыть глаза.

тебе дано исчезать, это главный из твоих навыков и умений.
проходит день, и еще один день, и
я вспоминаю твои колени,
ямочку над ключицей, локоны, тени
говорю себе, блин, ты долбаный гений
если сможешь
все это
словом
связать
и да - жизнь полна неведомой хрени,
что с нее взять?
черенок

(no subject)

не мое ты солнце ничьё ты счастье вообще ничьё
не ломаясь гнется поется трется во мне течет
я мечтал бы не я хотел бы очень тебя желал
но тону во сне и лежу на дне и не нужен мал
я смотрю а ты мне не свет не солнце и не моё
я смотрю а жизнь моя льётся льется все не в неё
ты же мне не та же не так же я лишь тебя одну
ты мой свет не важно куда и даже зачем взгляну
я тебя присвоил хоть против воли прости пришлось
потому что колет я думал колет а там насквозь
то ли все запреты то я с приветом то мир поплыл
отойти от света прости на это не хватит сил
черенок

(no subject)

татуировки твои читаю это конечно блеф
будто бы можно прочесть простая мысль не сон а явь
из-под ладони чуть показалась скрылась вишня соска
чувственность нежность сомнение жалость грудь прикрывает рука
буквы и цифры нежная кожа линии завитки
нет говоришь ты нет не может из-под твоей руки
полуоткрытые губы влага кончика языка
губы хотя бы глаза хотя бы нет говорит рука
нет говорят твои пальцы и цифры и линии нет никогда
нет говоришь ты нежно и тихо нет говоришь ты да
черенок

(no subject)

выйдешь замуж, за своего басиста,
родишь ему пятерых детей,
воспитаете тонко и чисто,
словно ангельских лебедей,
двух ужасно юных горнистов,
трех ядреных девиц с веслом
а я буду помнить число,
чем пахла вода за бортом,
как меня развезло, и лез целоваться,
а ты меня посылала к черту,
проблеваться, проспаться, оклематься,
от тебя пахло яростью и тоской,
такой, нутряной доской
напрочь забившей окна.
я ещё, помню, охнул,
коснувшись тебя рукой.
пыталась со мной говорить серьезно,
что это - не благодать,
что слезы - не шоколад, не розы,
придется что-то отдать
была вокруг лебеда и винограда лозы
я чувствовал этот дар,
упругий, звенящий воздух,
что шел из твоей гортани
я видел волнистый танец
мышц на твоей шее
соприкасались ртами
просто, без отношений.
черенок

(no subject)

Пишу тебе. Мой внутренний Тибет
Хрустящ и бел. Звенит необычайно,
Дыша. И нарушает крики чаек
Распластанная по ветру душа -

Ей не парить бы, сесть бы, выпить чаю,
Но день так прост и в простоте отчаян,
Что кажется нелепым каждый шаг.

Вода в ночи частит по жести ржавой
Открыть окно, задуть огонь свечи
Невою связан, город спит державный
Тебя держать хочу, в объятьях сжав, и...
Спокойной ночи. Спи. Молчи, молчи.

***

Воздух смещается, время густеет,
Жесты, биения, выдохи, тени,
Проблески, отзвуки снов, совпадений,
Мы оказались теми.

Мне бы тебя узнавать постепенней,
Ясно, что так никогда не успею,
Ты улыбнешься - терпенье, терпенье
Злюсь, но без шансов тупею.

Розовый в утро ворвался прибоем
яростней, ярче, острее, полнее,
Жизнь совершенно безумней, честнее
Если с тобою.

***

Когда-нибудь закончатся слова
И воздух перестанет между нами
Густеть, дышаться и существовать,
В себе реальность обернется снами
И эти сны позволит досмотреть -
Тогда ты и разучишься краснеть
Как было у Цветаевой, волнами?
Волной. И откружится голова
Утихнет буря, потускнеет пламя
Все стихнет. Но затем лишь, чтоб опять
слегка... соприкоснувшись... рукавами
черенок

(no subject)

мне нравится как твое ухо перетекает в серьгу -
окружающий гул, отражаясь, стекает вниз по металлу
сочиняю любую ересь, гоню пургу -
других ты и слушать не стала, но мне позволяешь,
и я могу
смотреть на тебя, если много людей, то исподтишка,
воображать тебя, думать, что я с тобою,
все, на что способна моя башка,
грезить, и любоваться, любою -
и ты легка
в движении, в воспоминании и на помине,
что микрофон услышит, камера снимет,
вибрация голоса, запах, волос объем
то, как ты моё произносишь имя -
и нас вдвоем
черенок

(no subject)

Он думает, с чего бы угощать текилой левую бабу?
Ну хотя бы с того, что в баре есть текила, а баба вполне себе ничего,
Он льет в ее уши какой-то гон, Пытается говорить по-испански, пьет ягермайстер -
Его принесли вместо текилы,
говорит левой бабе, да ты не ломайся,
Бьет рюмкой о стойку - не со всей силы,
Для этого он недостаточно пьян,
Говорит, я гурман, и в некотором смысле - эстет
В этом баре нет - ик! Нет никого такой как ты,
Не в смысле ума или красоты -
Левая баба привстает, берет свою бутылку, бьет его по башке -
Она-то уже пьяна, и не ее вина, что он косноязычный мудак, а она не так
Его поняла. В конце концов, она его не звала, не просила ягера или текилы -
И вообще, ее гнев это только символ,
Цветочки будут потом.
Он лежит под столом, думает блядь, левая баба,
И бьет так неслабо,
И вечер перестает быть томным - опять.
черенок

(no subject)

Кофе на вокзале стоит двести сорок рублей,
Я говорю ему: Забей, спрячь свои деньги — я заплачу,
Хлопаю его по плечу, подумаешь, на карте последняя сотня, пофиг,
Приношу ему кофе,
Сажусь на дермантиновую скамью, сама-то я кофе не пью,
Смотрю на его руку, в ожогах и мелких пятнах,
Как будто бы бог что-то прятал, рассыпал черную соль,
Он говорит: Позволь, принимает чашку из рук, делает глоток,
Жизни поток
Замедляется,
Слышно, как проворачивается шестерня,
Впустую, соскакивая и звеня,
Думаю, что эта музыка про меня.
В привокзальном шумном кафе хочу напомнить ему правила Fair
Play — честной игры. Его штанина задралась до половины икры,
Он пьет кофе, почесывая живот, и честная игра — точно не про него.
Люблю провожать его, езжу к нему на вокзал,
Перед дорогой у него такие глаза, словно он уже неделю в пути
И просит дорогу: Давай, отпусти,
Она и не держит, но он не может уйти.
Нюхаю куртку его — пахнет большим животным теплом,
Прикасаюсь коленом к нему под столом,
Ночь так серьезна, что даже больно шутить —
Смотрит на нас черным окном.